«Терпеть не мог наши маечки и, пересматривая клип «Катя», зажмурился»: Бикбаев и Соколовский о воссоединении «БиС», травле и хайпе

Сегодня 38-летний Бикбаев и 34-летний Соколовский объявили о воссоединении легендарной группы. Парни даже успели дать большой концерт в Москве, а в ближайшее время отправятся в гастрольный тур. Однако это уже не тот «БИС», что вы помните. Нет продюсерского прессинга, чужих песен и обтягивающих маек. Есть взрослый разговор двоих людей, которые называют себя семьей, нашедшей друг друга. В эксклюзивном интервью для POPCAKE парни рассказали, почему они ничего не ждут от воссоединения, как Влад с женой пережили травлю и угрозы, и зачем худруку театра снова надевать образ поп-артиста.

Дима, ты сказал: «Я не знаю, куда это нас приведет». Звучит честно, но немного тревожно. Так чего вы сами ждёте от этого воссоединения — ностальгии, хайпа или чего-то большего?

Дима: «Честно говоря, я вообще ничего не жду. Серьёзно. Потому что ожидания — это коробка, в которую ты пытаешься засунуть живую историю. А она не лезет. Мы просто кайфуем от процесса. Мы выпускаем песни, потому что нам нравится. Снимаем клипы — потому что хочется. Концерты — потому что мы соскучились по живому контакту. Хайпа нет, ностальгия — приятный бонус, а большего и не нужно. Если это приведёт нас к новым высотам — отлично. Если нет — мы хотя бы получили удовольствие. Это как купить лотерейный билет: ты не ждёшь миллион, но если он выпадет, будешь рад».

Влад, у тебя сейчас несколько проектов: сольная музыка в стиле synth-wave, группа X4, карьера диджея VS20. Зачем тебе ещё и «БИС»? Не боишься распыляться?

Влад: «БИС — это не работа, это как… ну как любимая мозоль, которую чесать безумно приятно, даже если больно. Это моя творческая отдушина. Synth-wave — это моё одиночество за синтезатором, X4 — это тусовка с пацанами, а “БИС” — это разговор с самым близким человеком. Распыляюсь? Нет. Просто у меня много разных сторон, и каждой нужно место. Тем более, сейчас я не продюсер, который пишет песни на заказ. Я пишу то, что мне нравится, и Дима — единственный, кто может это спеть. Ради этого стоит идти на жертвы. А спать я научусь на пенсии».

Дима, ты теперь не просто певец, а художественный руководитель театра. Как серьезная театральная работа уживается с возвращением в поп-музыку?

Дима: «Удивительно легко, если честно. Театр — это моя крепость, моя административная и творческая база. А “БИС” — это отпуск, который я сам себе устраиваю. Я же не просто так согласился вернуться только на песни Влада. Это моё условие: если уж делать музыку, то только с человеком, который пишет про дружбу и любовь, про ценности, которые не устаревают. Плюс, я уже вижу, как это можно совмещать: осенью у нас будут большие концерты в Москве и Питере, которые станут настоящим театральным действом. Я лично приложу к этому руку. Так что поп-музыка и театр не мешают, а дополняют друг друга. В театре я режиссёр, в “БИС” — снова артист, и мне это дико нравится».

Сейчас время зумеров, тиктока. Как думаете, ваша музыка зайдет молодой аудитории, или вы рассчитываете в первую очередь на тех, кто вырос на «Фабрике звёзд»?

Дима: «Мы вообще не делим аудиторию. Нас уже 17 лет не было вместе. Те, кто нас помнят, придут на концерт. А их дети увидят “Катю” в тиктоке и спросят у родителей: “А кто это?”. И это будет момент, когда поколения сойдутся в одной песне. Мы не против. Мы рады, что наша музыка перешагнула через время. Так что да, мы рассчитываем и на тех, и на других. Зумеры услышат наше новое звучание, а повзрослевшие фанаты — ностальгию с новой глубиной. Это win-win».

Влад: «А ещё Дима недавно призвал молодёжь раньше выходить на работу. Говорит, что он сам с 15 лет работает. Так что мы не только поём, но и даём карьерные советы. Вот такой мы полезный проект».

Дима, ты говорил, что хочешь говорить со слушателями «об интересных, правильных и созидательных вещах». О чем именно — и как это сочетается с форматом поп-группы?

Дима: «Поп-музыка — это не всегда про “трубы-трубы-трубы”. Это самый быстрый способ достучаться до миллионов. Песня может прозвучать в машине, в наушниках, на вечеринке. И если в ней заложен правильный посыл — это работает сильнее любой лекции. “БИС” — это возможность через простые и запоминающиеся мелодии сказать важные вещи: о дружбе, о том, что всегда есть время всё исправить, о том, что надо уметь прощать. Это созидательно. В этом смысле поп-музыка может быть даже более эффективной, чем театр, потому что у неё охват больше. Я вижу в этом миссию: мы не просто развлекаем, мы создаем эмоциональный каркас для целого поколения. Звучит пафосно, но это правда».

Дима, у вас с Владом были непростые отношения после распада группы. Сейчас вы реально друзья или просто коллеги, объединённые коммерческим интересом?

Дима: “Если бы мы были просто коллегами, мы бы не собрались за городом с семьями, не пожарили шашлыки и не пересматривали старые клипы под гитару. Коммерческий интерес был бы, если бы мы наняли пиарщиков, написали фейковую историю примирения и продавали билеты. А у нас всё по-настоящему. Мы 17 лет не виделись, каждый пережил кучу всего, и когда встретились, поняли, что кроме нас друг у друга никого нет. Так что мы не просто друзья. Мы — семья, которая нашлась спустя столько лет. И точка”.

Назовите одну вещь, которую вы оба терпеть не могли в группе «БИС» (песню, образ, гастрольный график). Готовы признаться?

Влад: «Я скажу за себя. Я терпеть не мог наши ранние маечки. Мы в них выглядели как два аниматора из парка развлечений. Когда мы недавно пересматривали клип “Катя”, я просто зажмурился. Но переснимать мы ничего не будем. Это наша история, хоть и дурацкая. А Дима пусть сам признаётся, что он не любил».

Дима: «А я не любил, когда нам давали песни, которые мы не писали. Сейчас всё иначе: Влад пишет то, что мы поём. Это честно. А маечки… ну, они были, что тут скажешь».

Влад, в последние годы твою семью преследовала травля — угрозы, слежка, переезд в охраняемый комплекс. Как вы с Ангелиной это пережили?

Влад: «Это было тяжело. Очень. Но когда ты отвечаешь за маленького человека, ты просто включаешь режим защиты. Мы с Ангелиной стали ещё ближе. Это испытание показало, кто есть кто. Я благодарен жене за её силу. А ещё это научило меня ценить нормальную жизнь — когда можно спокойно выйти на улицу и никто на тебя не нападёт. Мы справились. И сейчас, когда я выхожу на сцену, я знаю, что дома меня ждут те, ради кого всё это стоит делать».